Глава XXXIV
В Сарове колют сахар.
Год 1949. Июнь.
Июнь. Жара с утра. Василий
Вдвоём, с одним из сыновей,
Холсты под вязом расстелили,
Что были в доме, поновей,
Пшеницу с рожью из амбара
Повыгребли. Лари пусты.
Зерно под пекло солнца-жара
Рассыпали на все холсты.
В порядок привели сусеки
И все затворы от мышей.
Теперь зерна зверькам навеки
Не видеть, как своих ушей.
С сусеков крышки поснимали.
Их тоже надо подсушить.
Потом с зерном возиться стали
И час за часом ворошить.
Зерно немного сыровато.
Нельзя на мельницу везти.
И что б с мукою жить богато,
До нормы надо довести.
Пусть солнышко денёк подсушит,
Бока всем зёрнам подкалит.
От кур соседских непослушных
Пусть сын зерно посторожит.
Подросток- сын в ряду с холстами
Свою фуфайку расстелил,
Зерно, взрыхляя временами,
С журналом лёжа, сторожил.
Поблизости пел репродуктор,
Заслуга радиоузла.
За песней женщина-инструктор
На физзарядку повела.
Потом о новостях сказали.
Затем был музыкальный час,
И верных полчаса звучали
То барабан, то контрабас.
А рядом – комариным писком
Не утихает зуд в ушах.
И как оркестр – стрижи со свистом
И ласточки на проводах.
Вдобавок — оводов жужжанье,
И их покусы до крови.
Слетелись со всего Росстанья.
Всех не поймать, как не лови…
И вдруг земля слегка встряхнулась.
И звук, как бы ударил гром.
Не радио ли громыхнуло?
Нет, в направлении другом.
Гром шёл со стороны Сарова.
И дым над лесом, как пожар.
А через час другой – и снова:
Земная тряска и удар.
Под вечер, как зерно убрали,
Дойдя до дома, у крыльца: -
“…Откуда громы громыхали?..”
Решился сын спросить отца.
Отец в ответ ему неспешно:
“…Что я могу сказать, сынок,
В Сарове, говорят, успешно
От взрывов колют сахарок.
И, что б себе не портить зубы,
Что б сладкое есть все могли,
Известнейшие сахарубы56
Аж из Москвы в Саров пришли…”
