Часть 3

  Последние надежды жителей пос. Росстанье.

                    Год 2007.

Уж такова судьба-планида:

Народу – ваучер⁹⁶ нашли,

Колхоз — погиб, как Атлантида⁹⁷,

Поля — лесами заросли.

                   Крестьяне — как могли, быстрее

                   Хлеб-соль нашли в краях других.

                   Росстанье — рушится, старея,

                   Без рук заботливых людских.

Из жизни в девяносто пятом

Ушла Василия жена.

Нашла покой в ряду крестчатом⁹⁸

Под боком с мужем и она.

                   С её кончиной и посёлок

                   Как будто навсегда затих.

                   Лишь поросли берёз и ёлок

                   На бывших хлебницах людских.

Всех прежних жителей здесь нету.

Зимой всё снегом заметёт.

Вот только с дачниками к лету

Чуть-чуть посёлок оживёт.

                   И очень редко вдоль сугробов

                   Сюда приходят и зимой

                   Родные дети хлеборобов

                   Почтить родительский покой.

До кладбищ, обновив тропинки,

Что меж берёз сюда ведут,

Живые к мёртвым на поминки

По зову памяти идут.

                   Идти и в вёдро, и в ненастье

                   Ещё влечёт Родимый край,

                   И жить с грабительскою властью,

                   Надеясь только на Китай…

                   Часть 2

         О судьбе СССР и России.

                   Годы 1977 — 2007.

На эССэСэР осело пыли

За тридцать лет, как за века.

Увы, пророческими были

Слова простого мужика

Во многом. Взять прогноз, к примеру,

О перестройщике в Кремле:

И впрямь, предатель эСэСэРа

Живёт сегодня на земле.

Но говорят, что подбивала

Его к предательству жена.

Наподбивавшись, жить устала.

Теперь, поди, в раю она.

И тот, кто в СэШэА с докладом

Звонил, что эСэСэРа нет,

Дозагибулился как надо

И, жаль, покинул этот свет.

Сбежали от суда Планеты,

Суда не бога, а людей…

Как жаль, уходят от ответа

Предатели святых идей.

Но кто бен Ладена⁸⁶ взрастили

Всем христианинам назло,

Так в сентябре и получили

Одиннадцатое число.

                   Там, в штатах доплелись в интриги,

                   Но жив остался Пентагон:

                   На пять углов для той ковриги⁸⁷

                   Взрывчатки мало и вагон…

Увы, такая вот досада!

Кто мог большое зло в ответ

Найти и покарать как надо,

В живых, как жаль, сегодня нет…

                   Вождя, премудрого как Сталин,

                   Вновь надо бы в стране родить,

                   Мы б эССэСэР опять собрали,

                   Что б жить, а не рабами быть.

Но власть имущие сегодня

Россию грабят и гнетут,

Как дьяволы из-под исподни,

Богатства недр распродают,

                   Детей в Америке рожают,

                   И там их обучают злу,

                   Народ Советский убивают,

                   А сеют лишь разбой и блуд.

Похож, у Питерской сюиты

Начало есть, но нет конца,

Особо страшен жлоб небритый,

Лакей с повадками жреца.

                   Погодь, и Родину⁸⁸ - он бросит.

                   Пенсионер⁸⁹ - ему зачем?

                   От Жизни⁹⁰ - только сливки скосит,

                   Потом — покажет “фигу” всем.

Плетут крутую паутину,

Что б под раздрай, и под разброд

Не знал реальную картину

Сто раз обманутый народ:

                   То на испуг берут нахрапом,

                   То рубль, как пряничек дадут,

                   А миллиарды тихим сапом

                   На персональный счёт кладут.

Жилья бесплатного — не стало.

Учиться хочется – плати.

Болезнь придёт – будь добр немало

В больницы долларов нести.

                   Себе — клуб Челси⁹¹ прописали.

Своим — под Сочи свой надел.

Братки — в карман всю нефть прибрали.

А сват — на газе всех нагрел.

В струе — и главэлектрик рыжий,

Грозится ваучерный хряк

В угоду долларовой грыжи

Россию погрузить во мрак.

                   А позже, что б избегнуть кары,

                   Всё распродать – и в темноте,

                   Удрать спокойно на Канары⁹²

                   В олигархический вертеп.

Вся криминальная Россия

Сегодня – как одна тюрьма:

На окнах – жалюзи стальные,

С двойною дверью – все дома,

                   И беззаконью нет предела,

                   Не счесть разграбленных квартир,

                   Страна за дверь стальную села

                   И сквозь решётки видит мир.

Пируют только олигархи.

На бал бандитов и тупиц

Слетелась из загранмонархий

Орава диссидентских лиц.

                   И с ними барин Солженицын⁹³,

                   Не хочет, что б в гнилой овраг

                   Попали все его страницы

                   Мазни — Архипелаг Гулаг⁹⁴.

Враг эССэСэР – и для России

Не может добрым другом быть:

Предавший времена былые,

И ныне может навредить.

                   Их как сорняк до огорода

                   Нельзя на Родину пускать.

                   Врагов Советского народа

                   Зачем в России размножать?

Тем более, вокруг России

Не стало дружественных стран

И во враждебной истерии

К нам все от Пскова до Балкан.

Лишь только натовские гвалты

Летят до нас со всех сторон,

Вовсю фашиствуют прибалты

Под закавказский перезвон.

И под командованием НАТО⁹⁵

Танцуют венгр, болгар, поляк,

Албанцы, чехи и хорваты

Чужой гопак и краковяк.

                   И как жандарм на всей планете

                   Американский Пентагон.

                   Увы, но некому ответить:

                   Шабаш, а ну-ка, янки – вон!..

И на Земле годков немало

Быть может, время пронесёт,

Но вспомнят люди всё с начала.

Тогда Всемирный Суд пройдёт.

                   Отцов холодных войн – к ответу!

                   Не лезьте до чужой судьбы!

                   Пособникам — пощады нету!

                   Российским, натовским, любым!..

         ВМЕСТО ЭПИЛОГА

                    Часть 1

         Криминальная Россия.

             Годы 1981 — 2006.

На всей земле все люди знали,

Показывая всем в пример,

Что в мире больше всех читали

В стране с названьем эССэСэР.

                   Увы, в России тягу к книге

                   Убил бандитский капитал.

Сегодня барствуют барыги,

А бог сегодня – чёрный нал.

В упор расстрелян дом Советов,

Погибли армия и флот,

За годом год зимой и летом

Грабёж по всей стране идёт.

С развалом фабрик и заводов,

Колхозов и совхозов всех,

И в банках вклады у народа

Дефолт очистил под орех.

А власть народ содержит в страхе,

Пойдёшь за правдой – пуля в лоб,

Как псих в смирительной рубахе,

Сиди, не рыпайся, холоп.

Ишь, разболтался при Советах,

По чести жить и ждать наград.

Отныне больше хода нету

Из грязи – да в калашный ряд.

Попробуй жаловаться богу

И жди, как жертвенный баран,

Ищи по Библии дорогу.

Не нравится – читай Коран…

                   А олигархи прут и косят,

                   Потом частично свой навар

                   В дары религиям приносят

                   За крышу от небесных кар.

Дары приносят и от части

Всех вкладов граждан эССэСэР.

В аду гореть бы этой власти,

Дающей алчности пример.

                   По Библии и по Корану

                   Нельзя у ближних воровать,

                   От вора деньги и баранов

                   В подарок богу принимать.

Да только церкви и мечети

К таким писаниям глухи.

Видать, не пахнут деньги эти,

Зато довольны все верхи.

                   А что народ? Пусть чахнет в доме,

                   Чем больше вымрет, тем презент

                   Подарит больше и весомей

                   Американский президент.

Без книг луч знания не светит,

Зато легко пугать во мгле

Кромешным адом на том свете

И наказаньем на земле…

                   И потянулись к вере люди,

                   К богам в истоме, как со сна.

                   А вдруг и впрямь полегче будет?

                   Стоная, гибнет вся страна.

Со страха и в угоду власти

Добрались в школах до детей,

На Дарвина⁸⁵ чинить напасти

Стал новый барин — богатей.

                   Не по нутру крутым, но серым

                   От обезьян происходить.

                   И прививают детям веру:

                   Их только бог мог сотворить.

В России божьему творенью

Похож, таков судьбы удел:

Кого склонили до крещенья,

Кто к обрезанию созрел…

                   К отцу пришёл внук деда Васи:

                   “…Вот мне уже пятнадцать лет.

                   У нас — крещённые все в классе,

                   А я — крещённый или нет?..”

Отец, прервавшись от обеда,

Сказал на то, что сын просил:

“…Признаюсь, я по просьбе деда

Детей грудными не крестил…

                   Но если этого захочешь

                   Ты сам, не буду возражать.

                   Я вижу, в христиане прочишь.

                   Ну что ж, не смею отказать…

А церковь, где крестить, ты выбрал?..

Мы с мамой едем, хоть сейчас…

Шатки, Дивеево – на выбор,

А может лучше – Арзамас?..

Ну что же, в церкви, в Арзамасе

Ты захотел крещённым стать…

Глядишь, и в школе, в твоём классе

К тебе не будут приставать…”

Тот разговор отца и брата

В тот час услышала их дочь.

А ей в тот год — шёл двадцать пятый,

Креститься — тоже бы не прочь…

С полсотни горожан к собору

Пришли. Взяв плату за обряд,

Их внутрь с детьми позвали скоро.

Детей всех выстроили в ряд.

У алтаря стоят по росту:

Семь девочек – лет три да пять,

Их сын — веснушчатый подросток

И дочь – невеста, дать-ни-взять.

                   Внутри у входа – прихожане.

                   В плену у божеских сетей

                   Стоят смиренно горожане,

                   Следя, как крестят их детей.

А поп, лет сорока от роду,

Всех деток быстро обошёл,

Махая кистью, брызгал воду,

Сказал: “…Ну, вот и хорошо…”

                   Потом он стал у старшей самой

                   За грудь и бёдра доставать.

                   Что делать девушке? Ой, мама!

                   Лишь только глазками моргать.

Попу того казалось мало.

Он за алтарь увёл её.

Она в слезах почти рыдала.

А поп и там творил своё.

                   Вот так, в рядок, другие детки

                   Смиренно ждали до конца.

                   Какое дело малолеткам

                   До возжеланий жеребца?..

Боясь, что крик прорваться может,

Поп стал крещённых провожать…

А как родителям негоже

Всё было видеть и молчать?..

                   Вот так же тяжко человеку,

                   И жить, и видеть, как в тюрьме,

                   В стране всего за четверть века

                   Народ изгадили в дерьме…

О! Как все люди раньше жили,

До перестройщика в Кремле.

Свой эССэСэР, как мать любили,

Ходили гордо по Земле.

Грудь — колесом, спина — прямая,

А взгляд — лучистый и живой,

И вся страна была — родная,

Колхоз был — мой, завод был – мой.

Учись – без платы сколько надо,

В больницу – денег не копи,

Жильё бесплатное – в награду,

Живи, трудись, спокойно спи.

Одной семьёй – всем миром жили.

Земля и реки – всё моё.

И все вокруг — родными были

Весь эССэСэР – одно жильё.

В деревне двери – без запоров,

А в городе – под дверью ключ,

Что будет — ещё лучше скоро,

Не угасал надежды луч.

Во всём, как равный среди равных,

Без бар, помещиков, господ,

Творцом страны богатой славной

Тогда был каждый, весь народ…

Как только эССэСэР не стало,

Путаной выйдя на панель,

Себя Россия замарала,

И весь народ попал в бордель.

А всем врагам — открыты двери…

А изнутри — грабёж идёт…

И господа — пришли, как звери…

Народ — убит, как птица в лёт…

                         Глава XXXIX

                         Вечные Огни⁸¹.

                         Год 1977.

…Василий не был щедр и ласков,

Как не был вежлив и учтив,

Судьбой измотан и затаскан,

Как бык упрям, но справедлив.

                   Детей не брал он на колени,

                   Но сам с сопливого мальства

                   Боролся против лжи и лени,

                   Бесчестия и воровства…

И вот не стало человека.

А жизнь идёт. Года бегут.

Пусть был мужик в масштабе века

Всего травинкой на лугу,

                   И пусть в двадцатом веке быстром,

                   Свой лоб, смешно крестя перстом,

                   Он не дорос до коммуниста⁸²

                   И похоронен под крестом,

Крещённый⁸³ в церкви православной,

По-христиански жизнь прожил,

Не для корысти или славы

Он имя русское носил.

                   Василий! В чем-то пусть нескладный,

                   Пусть по старинке диковат,

                   Безумно до работы жадный,

                   Как, правда, прост и угловат,

Он не щадил свой ум и силу

Во здравие страны родной.

О, дети! Вы его могилу

Не обходите стороной.

                   О, люди! Всем отцам и дедам

                   Не забывайте по пути,

                   Хотя бы только в День Победы⁸⁴

                   Цветов к могилам принести.

Пусть в память им, духовно сильным,

Отчизну спасшим в злые дни,

Над всей недрогнувшей Россией

Пылают Вечные Огни!..

                           Глава XXXVIII

                           Разговор с сыном.

                           Год 1977. Январь.

В тот год январь был не из тёплых,

Вода в колодце – лёд сплошной,

Узоры на оконных стёклах,

И пол в избе, как ледяной.

                   В Росстаньи, в рубленом им доме,

                   Василий зиму зимовал.

                   В избе телёнок на соломе

                   Уж третьи сутки ночевал.

Корова только отелилась,

Так его сразу в дом внесли.

В чуланчике⁶⁸ жена возилась,

С утра в печи блины пекли.

                   На выходные ждали сына,

                   Как раз под Старый новый год.

                   Блинки, вареньице-малина,

                   Жена да он, и вот – приплод.

Приплод-телёнок спал, лишь ушки

Порою двигались слегка…

…А вот две внучки, две девчушки

И сын с женой в парных клубках.

                   Как только дети дверь открыли

                   Так из сеней за ними вслед

                   Потоки пара повалили…

                   “…Ну, здравствуй, бабушка…и дед!..”

Девчонки до ночи трепали

Телёнка за уши, за хвост,

Потом на русской печке спали,

Постлав на камни чистый холст.

                   А взрослые за русским чаем

                   Вели беседу, не спеша,

                   С чем этот новый год встречаем,

                   О чём волнуется душа.

К полночи женщины решили,

Что им уже поспать пора.

А сын с отцом проговорили

Почти до самого утра.

                   В ту ночь отец поведал сыну

                   О том, что мучает всегда,

                   И невесёлую картину

                   Обрисовал ему тогда.

“…Я, сын, за будущее ваше

Боюсь, пусть сам своё отжил.

Ты знаешь, что Отчизне нашей,

Как мог, по совести служил.

                   Нет-нет, я с жизнью не прощаюсь,

                   Пусть не из лёгких полоса.

                   Живу, с соседями общаюсь,

                   И слушаю все “голоса”⁶⁹

По радио, давно, ты знаешь.

Идёт холодная война

С Америкой. И понимаешь,

Как может кончиться она…

                   Гудят-кипят там, в штатах, страсти⁷⁰,

                   Хотят, что б в нашем эССэСэР

                   С их помощью однажды к власти

                   Пришёл предатель – изувер.

Я сам не верю, что так будет.

Всё это – просто чудеса!

Но вдруг, народ наш не забудет

Все вражеские голоса?..

Мы Русские в бою открытом

Сильны, а тут – из-за угла.

Считай, вот в чём свинья зарыта.

Как быть? Такие вот дела.

Конечно, наш Иосиф Сталин

Всем штатам был не по зубам.

Зато других пытаться стали

Они прибрать к своим рукам.

                   Но и Хрущёв⁷¹ - Союз не продал.

                   И Брежнев⁷² – тоже, вроде, свой.

                   Идёт молва среди народа,

                   Пойдёт в предатели другой…

Вот как дойдёт до власти Мишка⁷³,

Невзрачный, лысый, но мордаст,

И эССэСэРу будет крышка:

Он штатам Родину продаст.

                   Тот лысый мечен сатаною,

                   Коварный пустослов, как пень,

                   Он так закрутит со страною,

                   Что все уйдут, кому не лень.

В республиках, что жили вместе,

Входящих раньше в эССэСэР,

Разбухнет⁷⁴, как на сдобном тесте,

Его коварности пример.

                   И, говорят, в России тоже

                   Тогда найдутся алкаши⁷⁵…

                   Дожить бы, да их всех по роже,

                   Хлестать по-русски, от души…

Ещё боюсь я, сын, что штаты

Столкнут религии в борьбе.

Религиозники – фанаты,

Не рай, беду несут в себе.

                   Всему живому бог не страшен.

                   Страшны служители всех вер.

                   Насилием их путь украшен.

                   Сам Иисус – тому пример.

Коперник⁷⁶, Жанна Д ^¢Арк ⁷⁷ и, кстати,

В семнадцатом здесь, на Руси

Попы и дьяконы до власти

Стремились с кровью, что есть сил.

                   А их сдержать не просто было.

                   Религия дурит людей

                   Сегодня. И тогда дурила

                   У нас в России и везде.

И что с правами Человека

Творит религия у нас,

Крестя⁷⁸ с пелёнок, не полвека,

Уж больше двадцати сейчас?

                   А надо, что б детей крестили

                   Хотя б с четырнадцати лет,

                   Но предварительно спросили,

                   Креститься хочет или нет.

Не Иисуса, а Аллаха

Он может выбрать в этот час…

Вот так бы делать, да не ахать.

Вот так бы надо, а сейчас?..

                   Ребёнок только народится:

                   Одни — крестить его хотят,

                   Другие — страшно, коль приснится,

                   Обрезать⁷⁹ кое-что хотят.

И всех спасти от кар господних,

Когда покинешь этот мир,

Кто обещает всем сегодня?

Древнейший в мире рэкетир⁸⁰.

                   Кто, сам не веря, обещает?

                   С людей, пока те не умрут,

                   Кто подаянья собирает?

                   Наигнуснейший в мире плут.

Когда плутам и рекетирам

Позволят воевать за власть,

До атомной войны над миром

Всех лет по пальцам сосчитать.

Увы, не церкви и мечети

Земляне почитать должны

Не им дано нас на планете

Спасти от ядерной войны.

И от земного столкновенья

С ядром блуждающих комет

Религиозные ученья

Нас не спасут, сомненья нет.

И солнцу яркому на небе

Когда-нибудь наступит крах,

Сам Иисус, каким бы не был,

И как бы не был добр аллах.

И лучше было бы народу

Забыть религию навек.

Любить и сохранять природу —

Вот всё, что должен Человек…”

                             Глава XXXVII

                             Разговор с внуком.

                             Год 1975.

                   …Однажды к деду внук подходит,

                   Прикрыв страничку букваря:

                   “…Дедусь, по-моему, ты вроде,

                   На войнах был как будто зря?

За Колчака медальку дали.

Всё это правильно. Не жаль.

За речки Днепр⁶⁰ и Буг⁶¹ медали.

Но где ж за Гитлера⁶² медаль?..”

                   “…Мой внук! Поверь на слово деду,

                   Медаль приятна, как цветы.

                   Но мы сражались за Победу,

                   За жизнь таких же, как и ты.

И Родина затем дарила

Бойцам медали, ордена,

Что б никогда не повторилась

Для всех проклятая война,

                   Что б были дружеские флаги

                   Всегда со всех сторон видны.

                   Спасибо Сталину – Соцлагерь⁶³

                   Создал на Западе страны.

Опасно, если враг – под боком.

И раньше было, и сейчас.

Но мы теперь – не одиноки,

Сегодня есть друзья у нас.

                   Наш эССэСэР — Отчизна наша

                   Богата недрами земли.

                   За нашей золотою чашей

                   Издревле многие к нам шли:

Монголы, шведы и поляки,

Французы, немцы, а теперь,

Страшнее бешеной собаки

Для нас американский зверь…

В Америке индейцы жили.

Там их поля, леса и кров.

Но к ним грабители приплыли

Со всех земных материков,

Индейцев враз поубивали,

Ведя неравную войну.

Потом бандиты там создали

На их земле свою страну.

Убийцы во крови и плоти.

Всех их кровавых дел не счесть.

Все — как пиявки на болоте.

Вот это — СэШэА и есть.

В Японии, почти без крови,

Два города снесли на нет…

Спасибо Сталину — в Сарове

Он кое-что нашёл в ответ.

И в СэШэА⁶⁴, в их главном штабе

Все поняли, убавив спесь,

Что безнаказанно пограбить

Им можно где-то, но не здесь.

Там, в Пентагоне⁶⁵, генералы

Узнали, приуныв тотчас,

Что бомба атомная стала

Не хуже ихней и у нас…

                   Слегка смягчив угрозы миру,

                   Уставши бомбами трясти,

                   Они по радиоэфиру

                   Взялись на нас хулу нести.

Да, их коварству — нет предела.

Соцлагерь – СэШэА не брат.

Добиться в мире передела,

Решили, подкупив разврат.

                   Как честно жить, живьём давала

                   Пример Советская страна.

                   Капиталистам жутко стало.

                   Пошла холодная война…

И, преуспев по этой части,

Враги решили план⁶⁶ создать,

Как в эССэСэР верхушку власти

В предатели завербовать,

                   Где запугать, где оболванить

                   Во всём Соцлагере народ.

                   Теперь работы в этом плане

                   Они ведут за годом год.

Что б нас враги не окружали,

Что б в эССэСэР сады цвели

В войну солдаты воевали

За каждый клок родной земли.

                   Да, воевал и я с врагами.

                   Мне приходилось в них стрелять.

                   Мы их не звали. Они сами

                   К нам шли, нас грабить, убивать.

Я столько много крови видел,

Смертей безвинных миллион…

Неужто я кого обидел?

А что же бог? Да есть ли он?

                   Будь на земле хоть что от бога,

                   Такого не могло бы быть…

                   Но до родимого порога

                   Я шёл с войны, что б в мире жить,

Что б никого никто не грабил,

Что б в жизни места было всем,

Что б не всегда людей и град бил,

Что б в жизни не было проблем,

                   Что б всех лучи от солнца грели,

                   Что б атом только мирным стал,

                   Что б люди в космос полетели,

                   И что бы ты туда слетал,

Что б ты, крови моей наследник,

Побыв в гостях у всех планет,

Мне мог сказать, как проповедник,

А в небе есть бог? Или нет?..

                   Ведь слово бог упоминаю

                   Я через каждых пять минут,

                   Сам — атеист, но не мешаю,

                   Кто богу веруют и чтут⁶⁷…”

               Глава XXXVI

               Мирный труд в СССР.

               Годы 1946 – 1977.

Вот так и жить бы год за годом,

В делах мирских, как весь народ,

Как все, гордясь со всем народом,

И наблюдать, как каждый год

                   Снижают цены и налоги,

                   И год от года легче жить,

                   И даже сельские дороги

                   В округе начали ложить.

Уж дети выросли и внуки,

Затем и правнуки, пошли.

Отца мастеровые руки

Во многом детям помогли.

                   Ну и колхоз помог во многом.

                   И сельский климат помогал.

                   Никто не вырос недотрогой.

                   Никто пройдохами не стал.

И вся страна детей учила

Читать, писать, творить, любить,

Хотя порой непросто было

Советским человеком быть.

                   Своих детей он вывел в люди:

                   Кто педагог, кто инженер,

                   Кто хлеб растить в колхозе будет

                   Для всех живущих в эССэСэР⁵⁹.

Он научил детей трудиться,

Как мог, старался им вдолбить:

У жизни надо жить учиться,

Своей Отчизной дорожить…

                           Глава XXXV

        В день похорон И. В.Сталина⁵⁷.

                           Год 1953. Март.

Весь класс, все дети дружно встали

Вслед на учителя поклон…

“…Вы знаете, что умер Сталин…

И вот пришёл день похорон.

                   Поскольку радио нет в классе,

                   Но есть в жилых домах у вас,

                   Трансляцию у дяди Васи

                   Пойдём послушать через час.

Живёт он здесь, со школой рядом.

Не надо прыти, удальства.

Прошу, что б в доме был порядок,

Без шума и без озорства…”

                   Учитель голосом остылым

                   Сказал и стал урок вести.

                   А в классе тихо-тихо было.

                   Одна бумага шелестит.

Про математику, как будто,

Забыли. Каждый – в облаках.

В ушах звенело почему-то.

И слабость сильная в ногах.

                   И вот звонок. К его портрету

                   Без шума вышли в коридор

                   Был Человек. Был вождь – и нету.

                   Не верилось всем до сих пор.

Учителя и сам директор

Стояли рядышком с детьми.

И был в их чувствах — общий вектор:

Все были Русскими людьми.

                   Советскими все люди были.

                   В глазах у всех — одна печаль.

                   Все искренне его любили.

                   И было всем безмерно жаль.

Потом по классам разделились

И слушать радио пошли.

Сердца их часто-часто бились.

Из глаз невольно слёзы шли.

                   Тарелка чёрная – динамик

                   Вещала передачу ТАСС⁵⁸.

                   У дяди Васи со слезами

                   Весь дом и весь четвёртый класс.

И тётя Шура плачет с ними,

И дядя Вася, чуть стыдясь,

Моргает глазками сырыми…

“…Как дальше жить нам, дядя Вась?..”

                   Спросили дети. Только странно,

                   Тот их не слышал, как оглох.

                   Он вспоминал отца Калгана,

                   Его арест, переполох…

Как день спустя, его в Росстанье

Доставили. Он скарб собрал

И в каждом доме на прощанье

Не помнить лихом завещал.

                   При расставанье сын Василий

                   Спросил тихонько у отца:

                   “…Кого винишь, что посадили?”

                   “…Того соседа-подлеца…

Ну и себя виню немного,

Похоже, лишнего сказал…”-

Отец ответил – и в дорогу,

Тотчас уехал – и пропал.

                   В колхозе кое-кто болтали,

                   Что Сталин виноват во всём.

                   В Москве, мол, сами всё узнали.

                   И тот сосед тут ни при чём…

                         Глава XXXIV

      В Сарове колют сахар.

                         Год 1949. Июнь.

Июнь. Жара с утра. Василий

Вдвоём, с одним из сыновей,

Холсты под вязом расстелили,

Что были в доме, поновей,

                   Пшеницу с рожью из амбара

                   Повыгребли. Лари пусты.

                   Зерно под пекло солнца-жара

                   Рассыпали на все холсты.

В порядок привели сусеки

И все затворы от мышей.

Теперь зерна зверькам навеки

Не видеть, как своих ушей.

С сусеков крышки поснимали.

Их тоже надо подсушить.

                   Потом с зерном возиться стали

И час за часом ворошить.

Зерно немного сыровато.

Нельзя на мельницу везти.

И что б с мукою жить богато,

До нормы надо довести.

                   Пусть солнышко денёк подсушит,

                   Бока всем зёрнам подкалит.

                   От кур соседских непослушных

                   Пусть сын зерно посторожит.

Подросток- сын в ряду с холстами

Свою фуфайку расстелил,

Зерно, взрыхляя временами,

С журналом лёжа, сторожил.

                   Поблизости пел репродуктор,

                   Заслуга радиоузла.

                   За песней женщина-инструктор

                   На физзарядку повела.

Потом о новостях сказали.

Затем был музыкальный час,

И верных полчаса звучали

То барабан, то контрабас.

                   А рядом – комариным писком

                   Не утихает зуд в ушах.

                   И как оркестр – стрижи со свистом

                   И ласточки на проводах.

Вдобавок — оводов жужжанье,

И их покусы до крови.

Слетелись со всего Росстанья.

Всех не поймать, как не лови…

                   И вдруг земля слегка встряхнулась.

                   И звук, как бы ударил гром.

                   Не радио ли громыхнуло?

                   Нет, в направлении другом.

Гром шёл со стороны Сарова.

И дым над лесом, как пожар.

А через час другой – и снова:

Земная тряска и удар.

                   Под вечер, как зерно убрали,

                   Дойдя до дома, у крыльца: -

                   “…Откуда громы громыхали?..”

                   Решился сын спросить отца.

Отец в ответ ему неспешно:

“…Что я могу сказать, сынок,

В Сарове, говорят, успешно

От взрывов колют сахарок.

                   И, что б себе не портить зубы,

                   Что б сладкое есть все могли,

                   Известнейшие сахарубы⁵⁶

                   Аж из Москвы в Саров пришли…”

                       Глава XXXIII

             В послевоенном колхозе им. Сатис.

                       Годы 1945 – 1946.

В колхозе он в любой работе

Всегда горел, всегда с душой,

Как памятник в крови и плоти

Легендам старины седой.

                   Закончить в вёдро с сенокосом.

                   Убрать хлеба до белых мух.

                   Пустяк, что кровь идёт из носа,

                   И что захватывает дух.

Где надо сеялку отладить,

Где до упаду нянчить плуг,

Где по холодной водной глади

Весной от вербы чистить луг,

                   Где рвать навоз, ломая вилы,

                   Где сено копнами метать,

                   Где лёд дырявить, что есть силы,

                   Что б хоть ведро воды достать…

Где хлебороб, где огородник,

Где надо плотник, где печник,

Не есть вчера, не спать сегодня,

Дерзай и радуйся, мужик,

                   Что б стал колхоз миллионером,

                   И что б в России на века

                   Хватало круглый год без меры

                   Всем хлеба, мяса, молока,

Что б на одёжку льна хватало,

Хватало шерсти от овцы,

Что б было масло, было сало

И на закуску огурцы…

                   В колхозе все вот так и жили.

                   И был богатым трудодень.

                   И коммунисты тоже были

                   Незнающими слова лень.

Они, как правило, все к ряду,

Привычно и без лишних слов,

Работали со всеми рядом

И так пахали, будь здоров!

                   Примером или, словом метким

                   На подвиг вдохновить народ:

                   В четыре года – пятилетку!

                   В полгода – план за целый год!

Что б с каждым новым урожаем

Богаче Родина жила,

И что б компартия⁵⁵ родная

Дорогой мира всех вела…

                Глава XXXII

                В послевоенном Росстаньи.

                Годы 1945 – 1946.

А дома – новые заботы.

Всех разных дел – невпроворот.

И ни минуты – без работы.

И так всю жизнь, из года в год…

                   Нет! Не богами мир построен.

                   Не боги пашут, сеют, жнут.

                   И окунулся бывший воин

                   В обыденный крестьянский труд.

На пенсию с семьёй-оравой,

Увы, не просто так прожить.

Ты воевал, мужик, со славой,

Теперь впрягайся хлеб растить.

                   Помимо трудодней в колхозе,

                   Голодный, выбившись из сил,

                   И в летний зной, и на морозе

                   Он вечно что-то мастерил.

По вечерам струганил кадки

И бочки из дубовых плах.

Пусть не совсем уж с прежней хваткой,

Но успевал во всех делах.

                   Как бондарь, страсть к дубам столетним

                   Питал он. А поедет в лес,

                   Так он там в бога, в чёрта, в сплетни,

                   И надрывается как бес.

Звенит пила с утра до ночи.

Стук топора долбит в ушах.

А дети ещё слабы очень,

Едва стоят лишь на ногах.

                   Уж больше сам хромой вояка,

                   На руки плюнет – хвать да хвать,

                   В слюне, как гончая собака,

                   И всё не хочет отдыхать…

                         Глава XXXI

      Темниковский почтальон.

                         Годы 1945 – 1946.

А Темников — глава района,

И жарким летом, и зимой

Встречал хромого почтальона

Всегда приветливой мордвой.

                   Где мокша⁵³ в пёстрой одежонке,

                   Где эрзя⁵⁴, тот же вид храня,

                   То корм давали лошадёнке,

                   А то ночлег на склоне дня.

И сорок вёрст лесной дороги.

Встречались волки и медведь.

Лицом к лицу — лишь дай бог ноги,

Да в снег с саней не улететь.

                   И волки, и медведи летом

                   Не нападали, но зимой

                   Частенько в сумерках, с рассветом

                   Чинили путникам разбой.

Но, видно, был солдат безгрешен.

А, может, лошадь — так умна.

Живой, баранками увешан…

“…Встречайте, дети и жена!..

                   Привет из Темникова, с рынка.

                   В подарочек баранки всем…

                   Кому – платок? Кому – косынка?

                   Кому – сапожки? Кому – крем?

На конный двор, вот вожжи в руки,

Кобылу надо отогнать.

Кто там ещё не спит от скуки?

Брысь в сани, малость погулять…”

                   По жизни всякое бывало.

                   Случалось, что отец болел,

                   Так дочка почту доставляла,

                   А то и старший сын-пострел…

                        Глава XXX

     Саровский курьер.

                        Годы 1945 – 1946.

Василий в тот же год суровый,

Придя в себя, курьером стал.

От Темникова до Сарова⁴⁶

Он справно почту доставлял.

                   До Темникова – ровно тридцать.

                   Ещё в Саров – шестнадцать вёрст.

                   Где с матюгами, а где с притчей,

                   Лишь сам был жив, хоть и не толст.

И лишь бы деткам на питанье

Добыть финансов хоть чуть-чуть.

А почтальону из Росстанья

Не грех — на белый свет взглянуть.

                   В Саров со стороны плотины

                   Курьер на лошади въезжал

                   И поселковые картины

                   Пытливым взглядом созерцал.

Привет, обитель Серафима⁴⁷!

Творенье зодческой руки.

И красоты необозримой

Дома, соборы, родники…

                   И, как бы в такт вселенским звукам,

                   Блестят на солнце купола.

                   На юг – Саровка⁴⁸ гнётся луком.

                   На запад – Сатис как стрела.

В лесной глуши, в борах и рощах

Такая тишь да благодать.

Недаром здесь Святые мощи⁴⁹

Могли людей околдовать.

                   Российское очарованье!

                   Ума оплот. Ваянья ширь.

                   Всемирно звонкое названье —

                   Святой Саровский монастырь!

Здесь был заводик в землю врытый

И Темниковская тюрьма⁵⁰.

Потом здесь стал объект закрытый⁵¹

Сводить Америку с ума.

                  С Росстанья люди, пот роняя,

                   Вокруг Сарова рыли рвы.

                   И стал периметр охраняем,

                   И ряд учёных из Москвы.

Всех зэков выгнали за зону.

Заводик чуть раздали вширь.

В распоряженье к Харитону⁵²

Попал Саровский монастырь…

                    Глава XXIX

                    Возвращение солдата с войны.

                    Год 1945. Июнь

Отвоевал. Домой дорога…

Шёл в Темниковские края.

Отца-Василия как бога

Ждала голодная семья.

                   Весь хлеб колхоз сдавал для фронта

                   И бабы вот уж три весны,

                   Куда там, пирожок добротный,

                   Забыли даже деруны⁴⁵.

Побеги липы – вместо хлеба.

Детишек – полная изба.

О снизойдите боги с неба!

Будь милосерднее, судьба.

                   Хромому бывшему солдату

                   Прибавьте силы хоть чуть-чуть,

                   Что б чугунок достать ухватом,

                   Пустой похлёбки зачерпнуть.

Ослабьте боль в бредовых ранах,

Что б он сумел детей растить.

Неужто вновь в лаптишках рваных

Им вдоль по улице ходить?

                   Неужто будут с голодухи

                   Они как раньше умирать?

                   Неужто кроме оплеухи

                   Им в жизни счастья не видать?

Четыре сына-балагура

Погибли. Выживет ли дочь?

“…Не плачь, жена, ну хватит, Шура!

Слезами горю не помочь…

Детей у нас ещё ведь восемь,

                   Войной ослабленных худых.

                   Вот погоди – наступит осень,

                   И мы с тобой откормим их…”

                      Глава XXVIII

             Воспоминания о войне.

                      Год 1975.

Война!.. Ох, быть бы ей последней…

Ведь есть же разум у людей…

Неужто варварские бредни

Сильнее творческих идей?..

                   Ведь Человек на всей планете

                   Давно сумел бы рай создать…

                   Неужто вечно его дети

                   Друг друга будут убивать?..

Нет-нет войне! Довольно стонов…

И так всех ран не залечить…

Погибших двадцать миллионов…

Вовек России не забыть…

                   Глядите, люди, в мире сколько

                   Болезней, кризисов, пустынь?

                   К чему вам пушки? Что в них толку?

                   Зачем Майданек⁴¹ и Хатынь⁴²?

За Хиросиму⁴³ с Нагасаки⁴⁴

Позор вам, люди всей земли.

Эх вы! Без атомной атаки

Решить проблему не смогли…

                   Война! О сколько в битвах грозных

                   Она наделала калек?

                   Задумайся, пока не поздно,

                   Земли хозяин – Человек!

                Глава XXVII

                На вражеской территории.

                Год 1945. Январь.

То фронт, то лазарет — и снова:

На фронт. Как знавший суть и толк,

Василий с пулемётом новым

Зачислен был в Гвардейский полк…

                   А на фронтах не сладко было.

Собрав резервы, что есть сил,

                   Бывало, что и в зад, и в рыло,

                   Фашист по нашим бил и бил…

Была зима. Уж в сорок пятом.

В атаку шли, да нет, погодь…

Как ахнет немец по ребятам,

Не приведи ещё, господь…

                   Воронит землю пушка-дура.

                   Но ты, солдат, не проворонь:

                   Лишь в землю скрытая фигура

                   Даёт от глупой смерти бронь.

Бах!.. Перелёт, ложись, пехота…

До смерти – ровно три шага.

А умирать кому охота,

Дойдя до логова врага…

                   Солдат – не князь. Как все, не гордый,

                   Залёг и, прежде чем смотреть,

                   Лопатил снег обросшей мордой,

                   Стараясь по уши залезть.

Сапёрку взял, но окопаться

Он не успел. О, боже мой!

За ногу страшно было взяться,

Разбило пулей разрывной.

                   Фашистский снайпер. Всю опушку

С сосны простреливает гад.

                   Держись, Василий, бей кукушку,

                   Хотя б по звуку, наугад…

Что делать? Весь расчёт накрыло.

Разорван в клочья пулемёт.

Нога бескровная застыла.

Вот разве, санитар придёт…

                  Глава XXVI

                  Малая Родина во время войны.

                  Годы 1941 – 1945.

Непросто было и Росстанью,

Хотя от фронта далеко,

Подъёмы – утреннею ранью,

И вплоть до ночи нелегко…

                   Однажды по утру на зорьке

                   Немецкий самолёт летал⁴⁰.

                   Все говорили, город Горький

                   Хотел бомбить, да заплутал…

Родным в посёлке сообщили

В дождливый полдень в сентябре,

Что без вести пропал Василий,

Как будто, где-то на Днепре.

Пришла и похоронка следом.

Из-под Москвы писал комбат:

Погиб геройски за Победу

Силач – гигант, их младший брат.

В колхозе женщины и дети

Работали без мужиков.

Во всём Сатисском сельсовете

Осталось восемь стариков.

                   И с пахотой сегодня туго.

Колёсный трактор древних лет

Ломается, вспахав полкруга,

А запчастей в колхозе нет.

Напасти не было труднее.

Ведь кони тоже все в войсках.

И пашут дети, что взрослее,

Всё на коровах да быках.

Один пацан идёт за плугом,

Другой – в погонщиках с кнутом.

С утра до ночи круг за кругом,

Где крупным шагом, где бегом.

Весь день с рассвета до заката,

Смахнув солёный пот с лица,

Кто пашет за родного брата,

А кто за деда, за отца.

                   И в Темников с зерном обозы

                   Пошли, хоть мало было сил…

                   Спасибо Сталину, в колхозы

                   Он всех сельчан объединил.

Что б сделать мог единоличник?

В войну семья — без мужика.

Один пацан, пусть и отличник,

Уставит ли за плуг быка?

                   Он вряд ли справится с коровой.

.                  Её ведь надо обучить

                   Тянуть плужок бороздкой новой,

                   А не зигзагами бродить…

Спасибо и отцу, и деду,

Что дети могут труд любить

И коллективно для Победы

Стараются хлеба растить…

                   Глава XXV

                   Война на территории СССР.

                   Годы 1941 – 1944.

Уродует цветы России

Войны кровавой коловерть.

Мальчишки добрые простые

Идут за Родину на смерть.

                   И падает за войском войско,

                   Как с дуба ветром сбитый лист…

                   Погиб друг-лётчик по-геройски,

                   Как настоящий коммунист…

Умрём, но не сойдём с дороги!

Запомни, враг, мы – не рабы!

Медведем, раненным в берлоге,

Россия встала на дыбы.

                   Погибших воинов безусых

                   Живые в памяти хранят.

                   И мстят фашистам белорусы.

                   Украинцы пиратам мстят.

Бок о бок с русскими парнями

В атаки ходят чуваши,

Казахи, чукчи и армяне,

Узбеки, ненцы, латыши…

                   Стояли насмерть под Москвою.

                   Не сдали гордый Ленинград.

                   С гранитной Малою землёю

                   Сверялось мужество солдат…

Разгром врага под Сталинградом.

Под Курском тяжкие бои.

Освобождать Европу надо.

Долой фашизм со всей земли…

              Глава XXIV

     Партизанские будни.

     Годы 1941 – 1942.

И началось. Держитесь, гады!

Дрожи гестапо и эСэС…

Где нападенье. Где засада.

А ну попробуй! Сунься в лес…

                   Грохочут дедовские мины.

                   Взрывается за мостом мост.

                   Пылают танки и машины.

Летят составы под откос.

И как пойдут друзья на дело,

На базе празднуют успех:

В бою Татарин — самый смелый,

Мордвин — отчаяннее всех.

                   Взрывчатку нянчили пудами.

                   В огне рискованных бросков

                   Снимали часовых ножами

                   И брали важных языков.

Кого прикладом автомата,

Кому кулак крестьянский в бок.

В походы вместе, как два брата,

Ходили лётчик и стрелок.

                   Сыны отцов простого званья,

                   Из пахарей российских сёл.

                   И вот, в разгар весны, с заданья

                   На базу лётчик не пришёл…

В тот день сквозь темень туч кудлатых

Едва горбатил солнца круп.

В тот самый день фашистам в лапы

Попал Татарин – жизнелюб.

                   Схватили фрицы жизнелюба,

                   Не дав на солнышко взглянуть,

                   Когда израненный под дубом

Упал к мать-мачехе, на грудь…

         Глава XXIII

В партизанском отряде.

    Год 1941. Ноябрь.

…Блуждая, вышли к партизанам.

Седой угрюмый бородач

Достал бутылку со стаканом:

“…Погрейтесь… Самогон… Первач…

Сугубо в медицинских целях

Храню, ведь спирта не достать…

Поскольку к нам дойти сумели,

Давайте вместе воевать…

Поправший все каноны мира

И Гитлер, как Наполеон,

Даю вам слово командира,

На пораженье обречён…

                   Как вы, на базу к нам с боями

                   Со всех сторон идёт народ…

                   И так, мы рады встрече с вами…

День-два на отдых и – вперёд!..”

Порасспросив о новой паре,

Бойцы отряда, как один,

Прозвали лётчика – Татарин,

Стрелка Василия – Мордвин…

                   Хотя стрелок мордовцем не был,

                   Среди мордвы он просто жил.

                   А лётчик грезил только небом,

                   Но и в пехоте не тужил…